Фото Эйнара НимуенаМаленький поезд бесконечно ездит по кругу. Он не увезет никого вдаль, туда, где легко и вольно, игрушечный паровозик - то ли забава девятилетнего Сережи, то ли навязчивый кошмар в мозгу его матери. Ее зовут Анна. Через два часа ее не станет.
  
В норвежском Харстаде на Фестивале искусств Северной Норвегии культовая актриса скандинавской драматической сцены Гёрильд Маусет и артисты Приморского академического краевого драматического театра им. М. Горького (Владивосток) представили свою версию «Анны Карениной».


Для мурманчан эта постановка не чужая. Полтора года назад свое знакомство с Россией Гёрильд начала именно с нашего края. Здесь началось ее большое путешествие по большой стране. А провожали ее в тур корреспонденты «МВ». Нам она обещала, когда все получится, непременно привезти спектакль в Мурманск. И сейчас не отказывается от своих слов - как только ремонт областного драмтеатра завершится, зрителей ждет встреча с Гёрильд.


Поезда мчали Гёрильд из Мурманска во Владивосток - так, присматриваясь к незнакомой земле, разговаривая с людьми и потихоньку изучая наш трудный язык, Маусет готовилась к роли. Это было условием, которое она поставила продюсеру и режиссеру: не зная России, Толстого играть нельзя.


Путешествие было долгим, иногда курьезным - обо всем этом Гёрильд пока молчит, не желая мешать замыслу мужа. Томмазо Моттола сопровождал жену в пути и снимал фильм об этих приключениях. Он почти готов, вот-вот выйдет на норвежские экраны.


- Вронский, Каренин! Вы куда? - Гёрильд окликает дружески беседующих мужчин. Да, где еще встретишь так мило болтающих соперников, жизнь которых перевернула женщина «с точеной шеей и своевольными колечками курчавых волос, всегда выбивавшимися на затылке и висках»... Гериль удивительно похожа на Анну. Это отмечают все видевшие актрису и знакомые с текстом Толстого.


Грета Гарбо, Алла Тарасова, Вивьен Ли, Татьяна Самойлова - история постановок «Карениной» такова, что не всякая актриса решится конкурировать с непререкаемыми звездами. К слову, как ни относись к последним экранизациям романа, даже гламурно-приторная Кира Найтли - своего рода икона. Но Гёрильд вошла в этот ряд спокойно и просто, словно Анна - в бальную залу.


Она не похожа на норвежку - отчасти на итальянку и отчасти на женщину, которая, сама того не ведая, подарила героине Толстого свою внешность, - Марию Гартунг, дочь Пушкина, как ее изобразил на портрете художник Иван Макаров. Те же блестящие темно-серые глаза, сдержанная оживленность, чуть заметная улыбка. В нее мудрено не влюбиться.


И кажется, русская труппа, встретившая ее поначалу с некоторой настороженностью, свойственной нам при знакомстве с иностранцем, «посягнувшим» на нашу классику, теперь в нее влюблена.

 

Гёрильд Маусет и Томмазо Моттола начали путешествие по России в Мурманске. Фото Льва Федосеева.


Работа над спектаклем была трудной. Дело в том, что «Каренину» пришлось играть... в переводе на русский. Пьеса по мотивам романа написана немцем Армином Петрасом, режиссер Мортен Боргерсен перевел ее на норвежский, а затем для постановки текст еще раз переводился на язык оригинала. И порой по мере репетиций правился актерами.


Спектакль двуязычный. Гёрильд говорит по-норвежски, лишь в самых драматичных эпизодах бросая реплики по-русски.
Остальные шесть персонажей: Каренин, чета Облонских, Кити, Левин и Вронский говорят по-русски. Для норвежской публики пустили субтитры с переводом, но дискомфорта это не создало, зал сидел, затаив дыхание.


Думаю, отечественный зритель режиссерский ход тоже оценит: он лишь подчеркивает иную природу Анны, ее диссонанс с большим светом, который никогда не поймет ее.


Лишь в финале, когда за сценой фоном звучит стук колес поезда, а на актеров сверху сыпется снег, они все заговорят в унисон. И каждый, уходя со сцены, произнесет по-русски неоконченную фразу: «Любовь - это...» Чехов утверждал, что любовь должна быть трагедией и величайшей тайной в мире. Именно «про это» играет Гёрильд. И эта тайна мучает каждого вокруг нее.

 

Сценография предельно аскетична. Из декораций на сцене лишь шесть пятиметровых белых колонн, которые по мере надобности актеры легко перемещают. На их фоне человек мал и беззащитен. Белый задник и то черное, то белое платья Анны. Она вырвется из черно-белого мира лишь однажды, уехав с Вронским в Италию - там она будет в красном. Там она будет сама любовь.


В этой постановке о любви и смерти есть место и комической легкости, ведь без нее все превратилось бы в безжизненную засахаренную мелодраму. Почти в комедийном ключе решена линия Кити и Левина (актеры Кристина Бабченко и Владислав Яскин), великолепный комический талант обнаруживает Денис Неделько в роли Стивы Облонского. В банном колпаке и с веником он так трогательно уговаривает Каренина (Евгений Вейгель) посодействовать ему с получением места, искренне не понимая, отчего семейная драма этому препятствует.
Сознательно снижен пафос и музыкальным фоном. Актеры живут, любят и губят свою жизнь под финское танго, советскую эстраду тридцатых и «Мумий Тролля». Хореография соответствующая. Пластика на сцене вообще доминирует, например, одной лишь ею решена сцена первой встречи Анны и Вронского.


Вронский (Валентин Запорожец), думаю, шокирует почитательниц канона. Ничего общего с образом блестящего франта, холеного богача. Вронский здесь - небольшого ростика, небрит, светловолос и чуть нелеп. Да, и у него постоянно болят зубы, а к врачу идти боится. Он мальчик, которому так хорошо в круге тепла и света, исходящем от Анны. Влюблен, но безволен... Каренин же влюблен, но жесток. Он тоже мальчик - у которого отбирают игрушку. Недаром в этой постановке у Евгения Вейгеля две роли - он и муж Анны, и Сережа, ее маленький сын. Сложнейшая задача выполнена с блеском!


Гёрильд Маусет, рассказывая о своем видении романа, говорит, ее поразило, как рифмуется с современностью картина тотального разрушения семьи:
- Когда-то в домах наших бабушек можно было увидеть целую стену семейных фотографий. Сейчас было бы очень трудно найти такую. На ней зияли бы дыры - оставленные мужья, потерянные родственники.
Семья как крепость перестала существовать. И ощущение сиротства пронизывает всю постановку. Вронский, который «никогда не жил семейной жизнью», нет родителей у Каренина (в тексте романа «материнские» советы ему дает исключительно властная графиня Лидия Ивановна), Анна, у которой в целом свете есть только непутевый брат - такой же «мальчик», нуждающийся в утешении. Аскетичность декораций и лаконизм текста производят эффект, как при съемках крупным планом. Когда каждый словно на семи ветрах. И только снег - прекрасный, как в Рождество, все сыпется и сыпется на этих одиноких людей из большой семьи. Их согрела бы только любовь, но где ее искать и что с ней делать - бог весть...